?

Log in

No account? Create an account

Декабрь, 5, 2007

Дневное ворчливое...

Мужчина нынче пошёл философичный. А это значит - неспешный. Обещал вечером: "Напишу для тебя пост об ашугах!"
Просыпаюсь, осматриваюсь. А где, собственно, цветы у изголовья обещанное?
Да-да, не оглядывайся по сторонам! Это я тебе, Владимир Филодикэвич, выговариваю.
Ну что ж... Кофе-тайм помог самой немного разобраться в ашуговом вопросе:

Бродят по свету и делятся знаньем
Или читают стихи,
Не утруждаясь бумагомараньем,
Времени чертят штрихи.

Кто-то увидит в них лишь скоморохов,
И улыбнуться они:
"Смех - это тоже, поверьте, неплохо.
С ним полноценнее дни."

Могут догнать их плевки: "Люди-пешки!
Вы - и глупцы, и слепцы!"
Горное эхо исправит насмешки,
И раздаётся: "Творцы..."


Шутовской колпак примерю. Перед зеркалом верчусь. И сама себе поверю: улыбаясь, я учусь...
Мысль женская непредсказуемо ассоциативна. Рассматривая картины одного француза - Michel Guyon, встреченного у Натали natalist, вспомнились случайные строчки нашего с ней разговора о значении игры в жизни. О жизненности игры или безжизненности безыгорного существования. А где игра, там и игривость. Ведь, в конце концов, и жизнь, и игра - это категории женского рода. А следовательно? Что из этого следует - неизвестно. Бо стремительно заканчивается кофейная пауза. Но лёгкость женского восприятия жизни остаётся...


Michel Guyon

Была ты узницей свободы
и величавой праздной лжи;
надёжной, как прогноз погоды,
доступной, словно миражи,
всегда готовою к разрыву,
ко взрыву, к выстрелу в упор.
Глаза сверкнут - и быть бы живу
и пережить минутный спор.
Плыла ты без ориентиров -
давно заклинило штурвал -
не сотворя себе кумиров
и видя жизнь как карнавал;
была порочней Мессалины,
беспечней ветреных стрижей;
твоих достоинств шлейф недлинный
носили тысячи пажей.
Твоя душа от слоя грима
была белее, чем зима...

Но как же ты была любима! -
до помрачения ума. (с) А. Габриэль

Метки: